Жизнь Сергея Зайкова напоминает захватывающий фильм — именно такое впечатление складывается, если хотя бы с неделю последить за сторис в его Instagram-аккаунте. Поездки в Африку, сборы пожертвований на ремонт неимущим семьям, помощь детям с особенностями здоровья, детям, которых подавляющее число людей вообще стараются не замечать, и многое другое — обычные будни из жизни Сергея и членов его команды.

Мы решили встретиться с ним, чтобы узнать, как прихожанин евангельской церкви в Новосибирске стал без преувеличения Божьим инструментом по помощи нуждающимся.

— Сколько лет существует благотворительный фонд «Рука помощи»?

— Он зарегистрирован в 2004 году, и им особо никто не занимался. Я пришёл, получается, в конце 2011 года, с этого времени активная деятельность началась.

— А как ты вообще оказался в этом служении?

— Просто решил провести благотворительную акцию. Лежал дома на диване, и мне пришла такая мысль: как дети в детских домах без подарков?

— Праздник был какой-то?

— Да, это было под Новый год. И меня как-то поднакрыло: как дети в детских домах без подарков? Думаю, я здоровый мужик, с руками, с ногами, лежу тут на диване. А есть дети, у которых нет папы и мамы, и они без подарков в детских домах.

Мне как-то страшно стало. И я подумал: надо что-то делать. Пошёл в большой супермаркет «Лента» и спросил: «Можно у вас постоять листовки пораздавать, подарки детям пособирать?» Они говорят: «Да, конечно. Вставай».

Я удивился: «Что, так легко, что ли?» Мне ответили: «А что, тебе какие-то трудности нужны, что ли?» Я говорю: «Да нет, не надо».

Привлёк каких-то знакомых, друзей, волонтёров, и под Новый год 2011 года мы встали в магазине, раздали листовки и насобирали кучу сладких подарков. Потом по детским домам развезли. Так я начал заниматься фондом.

— «Ёлка Ангела» — не ваш проект, да?

— Это церковный проект, но он направлен на детей, чьи родители в колониях, тюрьмах, и они не могут подарить подарки своим детям.

У нас такая акция направлена была на детей из детских домов, но в последние годы мы переключились всё-таки на детей из деревень.

— Почему?

— Потому что всё-таки детские дома, как мы увидели, в последние годы обеспечены неплохо. Им помогают многие организации. К тому же у детей в детских домах запросы на недешёвые подарки. Поэтому мы ушли от этого.

Мы пошли в деревни в нашей области, где действительно бедность, где дети не видят этих подарков. И, когда ребёнок берёт грузовичок пластмассовый за 200 рублей и у него руки трясутся, глаза горят, ты понимаешь: вау, это круто. Чем когда ты привозишь найковские кроссовки в детский дом, а тебе говорят, что ты не те ещё купил.

— А как сам ты пришёл к Богу?

— Пил, курил, употреблял наркотики, лежал в наркологической больнице. Пришли ребята ко мне в наркологичку, позвали в реабилитационный центр. Это было 14 лет назад. С тех пор внутри меня живёт меня откровение, что мы должны идти. Если б ко мне кто-то не пришёл 14 лет назад, я бы 100% умер, потому что моя жизнь шла к этому.

— Сколько тебе тогда было лет?

— Мне было 23 года. С 18 лет я плотно употреблял наркотики, героин. Естественно, моя жизнь была развалена. В 23 года в наркологической больнице ребята пришли, позвали в реабцентр. Попал в реабцентр, получил свободу.

Несколько раз я уходил из жизни — врачи успевали спасти. Были передозировки. Руки гнили так, что мне их хотели отрубать. Кучу раз я был на волоске от смерти. Не знаю, как в тюрьму не попал. Несколько судимостей — всегда давали условно. Бог реально берёг. Непонятно, как я жив остался.

— Твои дети знают, что ты занимаешься благотворительностью?

— Да, конечно. Часто ездят со мной, особенно в нешкольное время. Их не надо заставлять, упрашивать. Они с удовольствием садятся в машину, едем по семьям, по деревням. Очень любят это делать, любят помогать, раздавать Новые заветы.

— Как на них это влияет?

— Конечно, хорошо. С самого детства формирует в них понимание, что нужно помогать другим людям. Понимание, что есть бедные люди. Понимание, что есть дети-инвалиды. Никогда ребёнок не будет оскорблять или предосудительно относиться к ребёнку-инвалиду. Они знают, что это особенные дети, классные.

Когда уезжаю в Африку, они могут собрать какие-то игрушки, сказать: «Папа, передай от нас деткам».

— Они понимают, почему ты это делаешь? Что это не твоя работа, а чем-то другим продиктовано?

— Для нас жизнь из двух частей состоит. Конечно, это вера в Бога и это служение и помощь людям. Наверное, мы это не разграничиваем, не тянем куда-то одеяло. Мы верующие, поэтому помогаем. Помогаем, потому что верующие. Всё вместе у нас сплетено.

— Как вы начали служить детям с особенностями здоровья?

— Однажды мы запустили проект «Счастливая мама». Мы начали помогать мамам, у которых особенные детки и дети-инвалиды. Он заключался в том, что мы организовывали для мамы несколько этапов: встреча с психологом, салон красоты, она делала там всё, что нужно, всё, что хотела, потом ехала в магазин одежды, выбирала одежду, какая ей нравится, какая ей подходит, и ужин в кафе на две персоны + букет цветов.

Многие такие женщины десятилетиями никуда не выбираются, для них это, конечно, просто глоток воздуха. И вот так мы начали знакомиться с мамами. Увидели, что для детей не так много делается. Если честно, не помню, как пришла следующая идея. Просто решили: давайте сделаем лагерь для особенных детей — давайте.

Ни у кого не было никакого опыта, и я уверен, что в таких ситуациях нужно просто начать делать. Многие ничего не делают, ждут образования, попутного ветра, ещё чего-то. Но, как правило, надо просто брать и делать. Всё остальное приходит по ходу.

— У тебя было откровение? Многие христиане ждут откровения: когда вот мне Бог проговорит, я буду ясно понимать, что мне вот это надо делать, я буду делать. А пока не говорит, я и не делаю.

— Ну такое, мне кажется, редко бывает. По моему опыту, часто это приходит просто как желание внутри. Мечта. Мы часто ждём какого-то супермогущественного физического голоса. И то, я думаю, если даже такое будет, не факт, что человек пойдёт.

— Почему?

— Потому что, я думаю, мы как люди всегда боимся, волнуемся. Нам тяжело сделать шаг по вере, нам тяжело делать шаг куда-то в неизвестность. Потому что мы живые. У нас есть сердце, у нас есть голова, мозг, который пытается нас сохранить от чего-то, у нас всегда куча вопросов: а как это делать? А вдруг не получится? А вдруг произойдёт это? А вдруг произойдёт то?

Но нужно делать, переступать через страх, переступать через волнение. Многие смотрят на меня в инстаграме: вау, всё круто. Но у меня тоже есть страхи, тоже есть волнение. Просто я научился через них переступать.

Всегда, когда мы едем в Африку, внутри сомнения, непонимания, что, как. Просто иногда надо закрывать глаза и идти туда, куда ведёт твоё желание, твоё сердце. И это будет правильно.

Потому что я уверен, если ты верующий человек, если ты молишься, читаешь Библию… и написано в Библии, что какой отец, если у него сын попросит рыбу, он даст камень. Нет таких. Бог говорит: «Тем более Я. Я так никогда не сделаю». Если ты по утрам молишься и читаешь Библию и в твоём сердце есть какое-то желание, я думаю, что оно не может быть от дьявола. Не бывает такого, что ты молишься, с Богом отношения — оп, у тебя дьявольские желания. Бог даёт тебе эти желания. Бог даёт, написано, которые хорошие, которые чистые.

Иногда в нашем сердце есть желание начать какое-то служение, в нашем сердце есть желание помочь кому-то, в нашем сердце есть поехать на миссию куда-то, но мы не едем, начинаем ещё кучу лет молиться, думать и всё прочее.

— Когда ты понял, что твоя жизнь теперь всецело связана с делами благотворительности, милосердия?

— Как начал заниматься в 2011-м, как первую акцию провёл, так и понял. Как трамвай, встал на рельсы и поехал. Было интересно. Не было никакого опыта, не было людей, у которых можно было спросить что-то. Просто делал то, что мог делать.

Помню, как начал ставить повсюду ящики для пожертвований. Я даже не знал, где эти ящики взять. Пошёл в «Икею», купил ящики, которые для кухни предназначались, ножом сделал дырки в них сверху и ходил с сумкой, с этими ящиками пешком, машины не было.

Ходил по улицам Новосибирска, заходил в магазины, в аптеки: «Здравствуйте, можно у вас ящик повешать?» Сейчас смотрю назад и думаю: как мне вообще разрешали эти ящики вешать? Кривые, косые, ещё кто-то в них деньги клал.

Просто делал то, что мог делать. Сейчас у нас есть финансы, есть партнёры, тысячи людей получают помощь. Но начиналось это полностью с нуля. У нас не было никакой поддержки, у нас не было никаких людей, которые давали нам деньги.

Я неделю работал на стройке — неделю посвящал благотворительности, потому что у меня была семья. И тогда мы жили бедно, варили суп и ели его три раза в день, но вот это желание, помогать людям, было больше нищеты, бедности.

Я помню, расставил корзины по Новосибирску, собирал вещи — первый гуманитарный склад был у меня дома, в детской. Я домой приносил вещи, моя жена всё это дело перебирала, перестирывала. И ко мне приходили люди каждый день — одевались, обувались. Мы сами одевались с этого склада, потому что и нам самим нечего было носить. Но вот это желание, желание помогать, желание служить, всегда было больше.

— Что самое сложное в твоём служении?

— Да нет никаких сложностей особых. Наверное, борьба с самим собой. Перебороть страх, волнение. Мне кажется, только в этом дело. И не опускать рук.

— Чувствуешь себя особенным человеком? Человеком с миссией?

— Я думаю, что в каждом человеке есть дары, в каждом человеке есть таланты, у каждого человека есть место на этой земле, под этим небом. Я просто думаю, что я нашёл себя, не испугался, особенно вначале. Сейчас намного легче жить, служить.

Были времена, когда действительно ничего не было, когда нужно было делать шаги веры, когда было страшно, когда не было ни ресурсов, ни финансов, ничего не было. И, смотря назад, я благодарен себе, Богу, что не опустились руки и я прошёл этот этап выживания, этап трудностей, потому что не каждый это проходит.

Даже я смотрю, кто-то начинает либо церкви, либо благотворительные организации, когда люди не доходят до конца, не переживают именно этот промежуток, когда тяжело, когда ничего нет, когда нужно шагать, каждый день что-то делать для развития. Смотря назад, понимаю: классно, что я не остановился, классно, что не оставил всё, не перегорел, пошёл дальше.

— Что вы делаете в Африке?

— В Африке у нас есть разные проекты. Делаем евангелизации, служим детям, кормим их, проводим для них разные лагеря, помогаем семьям продуктовыми наборами,  матрасами, через это тоже проповедуем, строим помещения под школы — мы называем их школами, но, наверное, правильным будет сказать, что это помещения под школы, потому что для русского или для белого человека школа — большое, трёхэтажное здание.

То, что строим мы, скорее помещения. Но для местности, где нет ничего, это, конечно, большая помощь, большое благословение. Мы построили несколько школ уже, выкопали несколько колодцев.

Раньше ходили в тюрьмы: мужские, женские, детские —– служили. Ездим в разные племена — там тоже помогаем, делаем разные евангелизации, делаем детские программы, служим в местных церквях.

— Судя по тому, что сейчас происходит, наверное, продуктовые наборы очень востребованы.

— Там всегда это востребовано. Очень многие люди живут за гранью бедности, в глиняных домах без света, без воды, без детских выплат, пенсий, бесплатной медицины. Действительно, людям там тяжело.

— Как ты думаешь, благотворительность — это для всех христиан или для избранных?

— Я думаю, благотворительность — это вообще для всех людей. Чтобы помогать людям, не нужно быть богатым — чтобы помогать людям, нужно быть добрым. Я уверен, что практически каждый человек может кому-то чем-то помочь.

Пусть он не может дать деньги — он может улыбнуться, донести сумку, перевести человека через дорогу. Но если рассматривать финансы более-менее среднего даже человека, конечно, каждый человек может помочь.

Просто иногда люди не знают, кому помочь, может быть, не доверяют, может, думают: пусть кто-то миллионы даёт. Что мои 100 рублей, 500 рублей, 10 долларов могут изменить? Мы меняем это мышление.

Мы говорим, что любая сумма важна — океан состоит из капель. Я думаю, что для меня самого, для нашей организации было бы плохо, если бы нас спонсировал один человек. Потому что, если бы мы развили проект, а с человеком что-то бы случилось — мы видим, что в мире всякое случается, и с человеком может случиться что угодно, — классно, когда тебя поддерживают сотни людей мелкими суммами.

Меня очень коснулась история, когда мне написала одна женщина. Она говорит: «Сергей, мне 50 там или 60 лет. Я сижу в Таганроге и так радуюсь, что мои 500 рублей есть в африканском колодце. Спасибо тебе за эту возможность». Ты читаешь, и у тебя самого слёзы текут.  Думаешь: вау, это круто — вот так работать.

Я считаю, что мы не только помогаем — мы меняем культуру. Меняем культуру взаимопомощи. Кто-то жертвует 6 рублей, 10 рублей, 50 рублей и выше. Иногда приходят эти 10 рублей — ты думаешь: вау, это круто. Скорее всего, человек не просто скупой или жадный, а пенсионер или у него совсем ничего нет, и он может дать только 10 рублей. Кто-то может 100, 200, 500 тысяч… 10 тысяч долларов мне давали на постройку школы в Африке. Это тоже круто. Каждый даёт, сколько он может.

— Тот вывод, который я могу сделать из твоих слов: большинство людей хотят участвовать, независимо от того, христианин или нехристианин, просто чаще всего они не знают, как это сделать.

— Я думаю, да, примерно так. В каждом человеке есть добро. Мы верим в одну такую большую семью, команду, которая меняет мир.

Не каждый может поехать в Африку, 100%. Кто-то по финансам не может. Кто-то просто боится туда ехать из-за болячек. Это тоже всё надуманно и выдумано, что там можно заболеть и умереть. Не каждый пойдёт, не каждый будет что-то делать, но финансы, я думаю, может дать каждый. Тем более, сейчас инструменты онлайн это позволяют делать.

— Кто больше жертвует: христиане или светские люди? Если можно раскрывать такую информацию.

— Я думаю, что светские люди.

— Их просто больше количественно?

— Да, их больше количественно. При этом, с другой стороны, самые крупные суммы мне давали именно христиане. А если взять из мелких — сборы, которые мы закрываем через соцсети, я думаю, что это нехристиане.

— Какой категории людей или в какой ситуации ты не стал бы помогать?

— Мы много кому не помогаем. Наш больше приоритет — во-первых, мы никогда не помогаем онлайн, а во-вторых, пока не увидим ситуацию человека, пока мы не познакомимся, пока не посмотрим ему в глаза.

Мы всегда едем сначала к человеку домой, смотрим, как он живёт, узнаём все его достатки, сколько он получает, какие у него доходы на него, на ребёнка, у семьи. Что ему нужно, а нужно ли ему это вообще — человек может просить лишь бы что-то попросить. Поэтому каждая ситуация рассматривается индивидуально, мы едем, всё узнаём и потом только принимаем решение, помогать или не помогать.

— Медицинские, наверное, сборы тоже нет? Они огромные чаще всего. И их так много, что, кажется, можно утонуть.

— Мы на самом деле не берём большие сборы. Вот у нас последний был — для нас большой, 165000 рублей, — на вертикализацию девочки собирали. Больше этих сумм особо мы не берём. Именно на сборы.

Да, у нас есть проекты покрупнее: летний лагерь у нас в 600 000 вышел для детей-инвалидов. Дом ребятам мы покупали в Туве. Около миллиона мы, по-моему, собрали. Дом купили, им мебель какую-то сделали. Раковины, сливы сделали в этом доме.

А так, как правило, когда мы кому-то открываем сборы для помощи, это в пределах ста тысяч плюс-минус. Мы всё равно рассчитываем свои силы. Тем более сейчас тяжеловато стало с санкциями, с блокировкой Instagram, сильно упали сборы.        

— Стало меньше людей, да?

— Да. Просмотры упали, охваты упали. Естественно, и пожертвования упали.

— Что бы ты хотел сказать христианам, которые не занимаются благотворительностью и делами милосердия, но хотели бы?

— Занимайтесь. Помогать людям — это классно. Знаешь, я приезжаю в Африку, смотрю на школу, которую мы построили, смотрю на этих 50 маленьких деток по 4-5 годиков, у которых горят глаза, которые учатся, думаю: «Как же круто! Как классно, что я не испугался. Как классно, что я сделал это шаг и поехал, построил, и 50 детей каждый день ходят в школу. Они получат образование».

Ты не знаешь, кем они станут через 10-20 лет. Ты радуешься, смотришь на это всё. Поэтому, конечно, когда ты помогаешь — ты радуешься. Радость, мир приходят в сердце. Ты понимаешь, что ты делаешь что-то для кого-то. Ты понимаешь, что твои финансы помогают кому-то. Поэтому помогайте, найдите какие-то организации, найдите, куда вы будете делать пожертвования, помогать и быть с кем-то одной частью одной команды, которая меняет мир.

— Здорово. Есть какие-то глобальные планы впереди?

— В ближайшее время планируем в Африку улететь. К Новому году у нас будет большая акция по поздравлению детей из деревень. Обычно мы берём 500-600 детей. Дети нам пишут письма со своими желаниями, и мы по этим письмам, по этим желаниям, каждому ребёнку — индивидуальный подарок.

— А в Африке что будете делать?

— Школу строить ещё одну.

— В другом месте или там же?

— Там же. Уже четвёртый корпус будем строить. Последний. Чтобы всем детям хватало помещений. Планируем поехать ещё в одно племя — там тоже послужить. Как правило, у каждой миссии у нас есть разные сборы. Люди обращаются — мы публикуем их истории и открываем сборы.

Поэтому, если следите за нами в соцсетях, можно увидеть, что мы кому-то помогаем. Плюс каждый месяц у нас проходит клуб для особенных детей.

— Это их вы недавно привезли с Алтая?

— Да, на Алтай третий раз вывозим. Мы делаем для особенных детей летний, зимний лагерь. Плюс два выезда на Алтай — весенний, осенний. Ежемесячно у нас клуб для особенных и день именинника. Классно видеть, как дети приходят в церковь. Как дети сидят на колясках, плачут от того, что их касается Божья любовь.

У одной такой семьи папа полицейский, не приближался к нам никогда. Его жена с ребёнком начали ходить к нам в церковь, сначала он только привозил их, но не выходил из машины, не заходил сюда.

И сейчас он с нами поехал первый раз на выезд на Алтай. Для нас это свидетельство, что вот так вот люди шаг за шагом открываются, приближаются к нам, приближаются к Богу.

— Получается, приобретаете людей для Господа. 

— В позапрошлый выезд на Алтае тоже папа одного из детей вышел вперёд и сказал: «Вы меня взяли своими делами. Тем, что вы делаете для нас, для наших детей. Моё сердце растопилось. Я иду к вам в церковь».

Если вы хотели бы участвовать в проектах благотворительного фонда «Рука помощи», подпишитесь на аккаунт Сергея Зайкова в Instagram. Там регулярно появляется вся свежая информация о текущих и будущих проектах, а также о способах принять в них участие.

Присоединяйтесь к нам в Telegram

Представьте, что вы не можете прочитать Иоанна 3:16 и понять Божью любовь на своём языке — для миллионов людей это их реальность. Они живут в мире без Библии — тысячи языковых групп не имеют Слова Божьего, доступного им на родном языке.
В 1967 году была основана организация Wycliffe Associates, сотрудники и партнёры которой посвятили себя тому, чтобы предоставить возможность читать Слово Божье каждому народу и языку на планете.

Сейчас, помимо перевода Священного Писания на новые языки, организация помогает открывать «закрытые двери» в самые недоступные уголки Азии и Африки, помогая людям строить системы водоснабжения там, где раньше об этом можно было лишь мечтать.
В рамках своей инициативы «Операция «Чистая вода»» Wycliffe Associates предоставляет инструменты, а также обучает местных христиан копать колодцы и строить системы чистой воды в своих деревнях.

«На сегодняшний день в рамках программы уже построено около 40 систем водоснабжения в двух странах Азии, Гвинее, Того, Нигере и Южном Судане в Африке», — поделился Барт Мэйли, менеджер программы развития сообщества Wycliffe Associates.
Мэйли рассказал также, что в Азии уже построены или строятся 14 систем водоснабжения, но говорить об этом публично нельзя, чтобы не навредить и не поставить под угрозу жизни местных служителей.

По словам Мэйли, члены языкового сообщества Wycliffe сами создают системы, а затем им предлагается помогать соседним языковым сообществам, чтобы и они могли создавать собственные системы водоснабжения.

«Мы назвали это «благовестием чистой воды», потому что оно даёт христианам шанс протянуть руку и удовлетворить острую нужду местных жителей в питьевой воде, что в свою очередь позволяет им делиться Божьей любовью даже там, где крайне враждебно настроены по отношению к Евангелию».

Все водяные колодцы — или скважины, как их называют в Африке, — оснащены ручными насосами и были построены в районах, где работает команда переводчиков Библии Уиклифа.

Мэйли пояснил также, что часть стратегии служения заключается в том, чтобы руководители группы переводчиков читали последние переведённые Писания у колодца, куда люди приходят за водой.

«Чаще всего именно здесь они впервые слышат Библию на родном языке и часто впервые слышат весть о Божьей любви, — сказал он. — Люди самых разных вероисповеданий встретились с Иисусом у колодца, когда пришли за чистой водой».

И это напоминает встречу Иисуса с самарянкой у колодца в Евангелии от Иоанна.
«История женщины у колодца — это яркий пример того, как Христос встречался и говорил с людьми, за которых отдал Свою жизнь, — сказал Мэйли. — Чистая вода открывает двери для таких отношений по всему миру, и это будет иметь всё большее влияние по мере роста потребности в чистой воде».

По данным Всемирной организации здравоохранения, примерно каждый третий человек в мире не имеет доступа к безопасной питьевой воде.

По материалам The Christian Post

Памяти Игоря Косы (1997—2022)

«Игорь, ты куда? Там стреляют!
Но там же люди!»

Всё Священное Писание — одна большая «галерея веры», повествующая о тех, кто посвятил, доверил, вручил свою жизнь Господу и пошёл туда, где страшно, больно, темно, но именно там люди более всего нуждаются в Его свете.
Я уверен, что в эту галерею веры Господь ещё впишет немало имён. Кто знает, может, это будет ваше имя?

Хочу рассказать вам о человеке, о котором не могу не рассказать. Он неизвестен, вы не найдёте его лица на обложках журналов и фамилии в заголовках новостей, но верю, что на Небесах знают его имя.

Игорь родился в 1997 году, родился с «особенностями» — заячьей губой и высохшей рукой. Мать отказалась от него сразу.
Так Игорь попал в детский дом, вся его жизнь до совершеннолетия протекала в интернате.
Дети, которые росли вместе с ним в этом учреждении, рассказывали, что у этого парнишки было необычное прозвище — «завхоз». Необычное потому, что он вёл себя необычно: заботился об окружающих и особенно о младших воспитанниках.

Кухня в интернате вечером закрывалась, а детям хотелось поесть ещё. Каким-то образом Игорю всегда удавалось добыть для них еду. Он всегда старался кому-то помочь.
Испытав на себе отвержение и недостаток любви от людей, он, вместо того чтобы озлобиться, напротив, словно пытался дать этому миру то, чего ему так не доставало, — заботу, помощь и поддержку.
Рассказывают, что, когда время его обучения в интернате подошло к концу и пришла пора уходить, другие дети очень переживали — они понимали, что без него их жизнь станет намного голоднее и сложнее.

Игорь окунулся во «взрослую» жизнь: никому не нужный подросток, участь таких, как он, почти всегда предрешена — тюрьма.
По Божьей милости на пути этого парня повстречались христиане, люди, любящие Бога. Игорь попал в христианскую семью.
Сделал операцию, хотя ему и после этого было довольно сложно говорить, но это нисколько не мешало ему помогать другим — он всегда обращал внимание на тех, кому трудно, кто страдает, плачет, кого унижают и бьют, — всегда заступался за таких.

Когда 24 февраля началась война, Игорю как-то удалось устроиться на работу в такси. Там он убедил своего начальника, чтобы тот разрешил ему вывозить людей из опасных районов на служебном транспорте. Он поехал в Киев, Ирпень, Бучу.
Сейчас мы понимаем, какие страшные события ожидали жителей этих мест, именно оттуда Игорь вывез многие семьи на маленьком старом автомобиле.
Но очень быстро начальнику перестало это нравиться. Через несколько недель он потребовал, чтобы Игорь вернул машину, и уволил его.

Тогда Игорь стал искать возможность продолжать помогать людям. Он говорил: пожалуйста, дайте мне какую-нибудь машину, я хочу помогать людям, хочу вывозить их.
Тогда мы и познакомились с ним. Мы тоже занимались эвакуацией людей, и тогда мой друг, президент ассоциации «Украина без сирот», позвонил мне, рассказал об Игоре и его желании.
Мы приобрели автомобиль для него, и он стал ездить в Николаев и Херсон. Туда он отвозил продукты и медикаменты, а обратно вывозил людей.

С первых дней российские войска окружили новую Каховку и Херсон, возник дефицит, цены стали расти, а потом и полки опустели. Поэтому доставка гуманитарных грузов в эти населённые пункты была крайне важна для людей.
Игорь приезжал в эти опасные места, проходя большое количество проверочных постов, там забирал людей и возвращался обратно.
Обычно это выглядело так: рано утром, когда заканчивался комендантский час в 6 утра, мы загружали Игоря продуктами и лекарствами, затем молились о нём, благословляли его в дорогу, и, когда он проезжал какое-то место, он сообщал: «Я проехал благополучно».

Месяц назад мы благословили его, как узнали позже, в последний раз. Игорь должен был вернуться к вечеру с ещё одной группой спасённых, но не вернулся и на связь не вышел.
Не доезжая до Николаева, автомобиль, в котором он был, и ещё одна гражданская машина были расстреляны. Его ранило, но он ещё был жив. Как нам удалось узнать позже, Игорь получили ранения, его поместили в другую машину и повезли в направлении больницы.

Больше у нас нет никакой информации о нём. Прошёл месяц, и мы понимаем, что если бы он был жив, даже если в плену, то обязательно вышел бы на связь. Знаем, что обязательно бы нашёл способ связаться с нами.

Сегодня я хочу сказать, что для меня он в ряду героев веры. Пусть он прожил недолгую жизнь, но жизнь, наполненную служением. Будет день, когда мы встретимся с ним и узнаем всё. И в тот день будем вместе наслаждаться присутствием Божьим и поклоняться в тронном зале Тому, Кто достоин, Тому, Кто победил смерть.

Я никогда не забуду его слова, когда он вновь бросался на помощь людям. Мы говорили: «Игорь, подожди! Ты куда? Там же стреляют, бомбят!»
А он неизменно отвечал: «Но там же люди…»

Я узнал о том, что от Игоря давно нет новостей, когда вёз в автобусе людей, которых он вывез из-под бомбёжек. Когда эти женщины услышали о том, что произошло, то горько заплакали — этот человек спас им жизнь.

Сегодня я молюсь о том, чтобы на место Игоря вставали такие же посвящённые, жертвенные люди, способные продолжить его дело, — да, рисковать собой, отворачиваться от своих планов и комфорта — сложно и опасно, но… там же люди.

Два года назад епископ Олег Тихонов обратился к прихожанам церкви с призывом кормить нуждающихся не два раза в неделю, а ежедневно. С этого момента каждый день в 9 местах Томска и Северска волонтёры благотворительного фонда «Рука помощи» совместно с прихожанами «Церкви Прославления» готовят горячую пищу и кормят нуждающихся. Так, за прошедший год было накормлено более 35 000 человек.

В 2020 году проект «Накорми голодного» был представлен на суд большого жюри Национальной премии «Гражданская инициатива» в номинации «Чужого горя не бывает». Всего в конкурсе приняли участие более 300 коллективов. По итогам конкурса в 2021 году проект «Накорми голодного» был признан победителем.

Проект «Накорми голодного», как и вся социальная деятельность «Церкви Прославления», осуществляется благодаря служению и помощи неравнодушных людей. Кто-то покупает продукты, кто-то жертвует финансы, кто-то становится волонтёром, помогает развозить и раздавать пищу.

«Мы благодарны каждому, кто так или иначе участвует в служении «Накорми голодного»! А награда национальной премии «Гражданская инициатива» — наша общая победа!

Мы верим, что это только начало, и наша большая мечта — развивать этот проект, создавая для людей нашего города социальные столовые, где в тёплых помещениях каждый нуждающийся может получить горячую пищу, одежду и медицинскую помощь», — говорят служители.

Если вы тоже хотите принять участие в этом проекте, звоните по номеру телефона +7 800 250-71-91.

По материалам пресс-службы Местной религиозной организации церковь христиан веры евангельской (пятидесятников) «Церковь Прославления» г. Томска